Тишина начинала действовать на нервы. А ведь камеры, державшие под контролем весь периметр, зафиксировали, когда автомобиль появился на вершине холма. Но по-прежнему никакого движения.
Нужно было что-то делать. Возвращаться к машине и вызывать группу, или входить в форт и смотреть самому, что же произошло. Если следовать букве Устава, то, естественно, вызывать группу, отъезжать обратно на вершину холма и наблюдать за обстановкой, дожидаясь прибытия ребят в серьезной броне и соответствующим вооружением.
Но приоткрытые ворота манили. Где-то там мог сидеть Слушающий, целый и невредимый. Ждать его, Сергея Лурдиса, капитан-информанта Службы контроля вольного города Новомосковска.
Сергей прислонился к створке ворот, закрыл глаза, стал слушать окружающее пространство так, как учили наставники, которых присылали из Параордена на курсы информантов Службы раз в полгода. Сам он паранормом не был, но орденские тренеры крепко вбивали в головы курсантов умение пользоваться внутренним голосом и доверять ему. Вроде бы прямая опасность отсутствовала. Сергей глубоко вздохнул и протиснулся в ворота. Тут же рванул под прикрытие безобразного нароста КПП.
Присел на одно колено, выглянул из-за угла, попытался рассмотреть, есть ли кто-нибудь около блока Љ2. И зигзагом, стараясь держать в поле зрения всю территорию форта, рванул к приземистому строению. Прошел вдоль стены. Завернул за угол. И второй раз за это, еще и не начавшееся толком, утро, выматерился.
На пожелтевшем газоне лежала фигура в серой хламиде. Вокруг головы расползлось темное пятно.
Прозрачное утреннее небо обещало чудный денек. Прохладный, солнечный, какой может случиться только осенью в славном городе Новомосковске. Подполковник-информант Константин Борисович Максименко радовался заслуженной возможности провести выходной по своему разумению. Не торопясь выпить кофе на веранде небольшого дома, сладко подымить сигаретой и неспешно двинуться в лес. Вдыхать свежий воздух, шуршать листьями. И покормить пушистиков. Эти мутировавшие потомки белок, выраставшие до размеров хорошей собаки, впадали в экстаз при виде куска твердого сыра. Чем подполковник без зазрения совести пользовался, закармливая неразумных животин до состояния сонной одури.