Господа, вы разрешите поучаствовать в разговоре? -,от неожиданности оба аж подскочили, паранорм Бруно подобрался к ним совершенно незаметно. А это было весьма непросто. Стоял, слегка согнувшись в традиционном орденском поклоне, на лице - полное отсутствие какого-либо выражения.

Дождался кивка, садись мол, чего стоять. Уселся на корточки, коротко вздохнул, с силой потер ладонями лицо. И обыденным голосом, человека смертельно уставшего после тяжелой работы, попросил, - Мужики, дайте сигарету, пожалуйста.

Это было настолько неожиданно, что Максименко поперхнулся дымом. Протянул пачку.

Бруно уселся, подобрав под себя ноги, - Ну, что? Какие мысли, впечатления, соображения?

Это Вы нам скажите, какие впечатления. - хмыкнул Тахашвили. - Недаром же весь день посередь плаца статуей проторчали?

Бруно слегка нагнулся вперед, протянул руку, - Давайте на "ты"? А, господа подполковники?

Подполковники по очереди пожали сухую костистую ладонь, и Максименко повторил вопрос, - Ну, так все же, что учуять удалось? Не зря ж там стоял?

- Нет, не зря-я-я-я, - протянул паранорм - , но что я учуял и увидел... Я сам не пойму. Меня ведь не зря к вам прикрепили. Именно меня. Приходилось и в горячие зоны ездить, и в Большой Лес.

Собеседники уважительно покивали головами, а Тахашвили слегка поежился что-то такое о Большом Лесе вспоминив.

Так вот, когда в Большом Лесу стоишь и щупаешь, ощущение очень странное. Ты не чувствуешь деревья, животных, нет переплетения, нет отдельных мазков. Такое впечатление, что вокруг тебя одно большое существо. Причем не совсем живое. Примешивается такое же чувство, какое у меня бывает, когда я вхожу в ваши залы электроники.

- Ну и к чему ты это говоришь? - буркнул Тахашвили.

- Да к тому, что здесь похожая штука. Есть обычный фон людского поселения, но это вы и сами знаете, это чуять мы и ваших оперов учим.