Я обернулся… К соседнему столику боком пристроилась Нина в накинутом сверху халатике.
— Что ему оставалось… — сказала она, мешая в чашечке кофе. — Тебя же вечно нелегкая… носит там, где не надо!
Тут солнце заглянуло в окно… Я вскочил, не сводя с нее глаз, поверженный, завороженный белизною бинтов и зловещим пятном, проступившем в том месте, где… начиналось «крыло».
КАМНИ И МОЛНИИ
1
После нас никому так и не дано было выйти из гипер-пространства в том удивительном закоулке Вселенной. Валерий — единственный мой свидетель — столь сейчас далеко, что в ближайшие два-три столетия мы не увидимся… Многие уже сомневаются, что все было действительно так, что это — не плод навязчивых мыслей, не следствие чудовищных перегрузок…
Прошло столько лет, а я, как бесценную память, храню твои звездные доспехи. О, как хотелось бы верить, что будет день, когда в развороте пространства я снова увижу тебя…
Наш грузовоз шел к Земле с трюмами, полными тиранолина — ценного и очень взрывоопасного груза.
Это было в те времена, когда несущая корабли материя — концентратор пространства — у физиков с лириками вычурно прозывалась «каприз», а на флоте у нас — романтическим древним словом «керосин».
Так вот, когда мы пошли к Земле, «керосина» на борту корабля было ровно столько, чтобы сняться с базы, уйти в гиперпространство, одним махом проколоть расстояние в тысячи световых лет и, выйдя около нашей системы, опуститься на Землю.
Порядок этот был отработан и считался надежным… насколько могло считаться надежным любое дело в такой сюрпризообильной стихии, как космос… Если изредка все же случалось, что корабли выходили не там, где было намечено, и оказывались вне обитаемой зоны, их уже никогда больше не видели.
Я вглядывался в искрящуюся черноту. Мне казалось — она была холоднее обычного, разреженнее и враждебнее.