А когда выровнялся — вновь устремился к стае, точно обращался к ней за спасением. Уж теперь-то всем было ясно, что я только притворялся птицей: мои действия не укладывались в птичью логику. Хищник широко размахивал крыльями. Мне была хорошо видна его полосатая грудь — настоящий пират в тельняшке. В черных бусинах глаз рдел огонь торжества. Убедившись, что добыча от него не уйдет, ястреб, не спеша, разворачивался, наблюдая за жертвой.

Я слышал свист крыльев пролетающей стаи. Как эти птицы были красивы и счастливы! Только теперь меня охватил настоящий ужас. Я понял, это — конец, и прикрыл глаза. А когда вновь открыл их… увидел, как что-то сломалось в журавлином строю: какая-то птица отделилась от стаи и, вытянувшись, превратилась в серую молнию, бьющую прямо в меня. Я едва увернулся и, отброшенный воздушной волной, полетел камнем вниз. Опомнился возле самой земли, неуклюже спланировал на ближайшую ветку, сел, зацепился когтями, глотая «сгустившийся» воздух, уставился в небо: оттуда, следом за мною, падал пестрый клубок. Над болотом он разделился, и нечто, подобное полосатому вееру, шлепнулось в воду.

Припадая слегка на крыло, сея алые капли, надо мной пролетел одинокий журавль… И я содрогнулся, представив себе, как больно ему.

Мы с Веденским сидели за столиком возле камина. Пили кофе. После сеанса мне полагался отдых со сном, и я только что встал. Хотя тело немного ломило, я почти что избавился от пережитого шока и теперь бестолково оправдывался: «Виноват, не смог удержаться — забрался выше деревьев… Но в опасный момент — своего двойника не оставил…» — Лучше б оставили… — вздохнул «слоник в очках» (я почувствовал, как он извелся со мной). — Вас пришлось выручать… Представляете, как это было опасно…

Я не вполне представлял… Но и спорить был не настроен.

— Вы, наверно, правы. Я вел себя просто бездарно… И все-таки мне повезло: я видел, как серый журавлик атаковал в небе ястреба…

— Что ему оставалось?