Она зажала в кулаке какую-то тряпку и, делая вид, что смахивает пыль с дорогих безделушек, стала боком подбираться к зеркалу. Вот оно. А вот и её лицо. Рано постаревшее, рябое, грубое, изрытое оспой. В волосах седина, воспалённые веки, бесформенное тело. Уродина, уродина…

Вдруг отвратительный образ исчез, растворился. И вместо него из зазеркалья возникло другое лицо. Точёное, белое, словно снег, освещённый полной луной. Горящие глаза цвета предрассветного тумана. И искривлённые в вечной усмешке бледные губы. Лицо леди Рут. Леди Рут, прекрасная леди Рут, смеялась над ней, дразнила её из глубины колдовского стеклянного омута.

Марсель затрясло, как в лихорадке. Она неуклюже взмахнула рукой, тщетно пытаясь отогнать наваждение… Зеркало тут же покачнулось и обрушилось на пол хрустальным листопадом.

— Какая ты неловкая, Марсель! — укоризненно вскричала леди Рут. — Разве ты не знаешь, что это к несчастью? Вот только не знаю, принесёт это несчастье мне или тебе?..

Она поднялась и холодно взглянула на пунцовую Марсель.

— Будь любезна, убери осколки. Мне пора вниз. Ты знаешь, куда.

— Да, — прошептала Марсель одними губами, — я знаю.

— А не кажется ли тебе, что ты знаешь слишком много, Марсель? Впрочем, это уже не имеет значения… Помни: дверь можно открыть только изнутри. Не стоит предавать меня, маленькая глупая Марсель.

— Почему же вы не наложите на меня чары, чтобы я не смогла этого сделать? — пробормотала Марсель еле слышно.

— Вот как? Ты этого хочешь? — Леди Рут взяла Марсель за подбородок. Её пальцы были холодными и острыми, как стальные лезвия. — Но я поступлю иначе. Наложу другие чары. Если ты меня предашь, исполнится твоё самое заветное желание. Ты удивлена? Думаешь, что это не в моих интересах? Возможно, да, а возможно, и нет. Подумай над этим парадоксом, милая Марсель. Впрочем, думать — это не мыть полы и не расчёсывать волосы. Вряд ли у тебя что-нибудь получится.