Да вот же! Ба! Его бренное тело лежит в трусах на холодном диване, безвольно свесив на пол волосатые ноги, а сквозняк из форточки гуляет туда-сюда по голой груди. Тело неимоверно страдает от похмельного синдрома. А душа его, только что побывавшая в царстве Морфея, находится в смятении от увиденной во сне инфернальной картины. Но страдания Андрея усиливаются многократно еще и потому, что ему пока еще не чужды моральные муки от осознания глубины собственного падения. Пить с бомжами бормотуху неведомого происхождения, по глубокому его убеждению, может только личность падшая. Отсюда и сны апокалипсического содержания.

В полураскрытые глаза страдальца ворвался свет утра, грубые фотоны ударили по несчастным палочкам и колбочкам сетчатки, словно таран во врата вражеской крепости, зрительный нерв, обернувшись бикфордовым шнуром, провел импульс в мозг, где и взорвался, как пояс шахида в израильском ресторане.

— По-ми-ра-ю! — прохрипел Андрюха. — Помогите!

— Могу организовать таблетку аспирина, — ответил ему незнакомый мужской голос.

От неожиданности и испуга Андрюху подбросило на диване. Он дернулся к брюкам, запутался в собственных ногах и рухнул на пол, распластавшись на паркете морской звездой в час отлива.

В кресле спиной к окну сидел незнакомец в зеркальных очках. На нем был длинный кожаный плащ, застегнутый на все пуговицы. Лежа на полу, Андрей успел рассмотреть еще тяжелые армейские ботинки на ногах чужака.

— Так принести тебе аспирин? — снова спросил он.

— Д-д-да, — выдавил из себя Андрюха.

Незваный гость встал и направился на кухню. И когда он повернулся, Андрей увидел за его спиной огромные сизые, как у почтового голубя, крылья.

— Э-э-э! У тебя крылья. Ты кто? — спросил он, когда незнакомец вернулся с таблеткой в одной руке и стаканом воды в другой.