Он все еще держал зажженную спичку, когда дверь распахнулась, и вошел Джон Бэрли. Он сразу подошел к лампе и прикрутил фитиль.

— Она коптит, разве вы не видели? — спросил он.

— Извините, сэр, — Мортимер бросился ему на помощь. — Это все от сквозняка, когда вы открыли дверь.

— Бросьте! — Джон Бэрли поставил под себя стул и опустился на него. Лучше скажите, это сам дом располагает. Я обошел все комнаты этого этажа. Здесь получится прекрасный санаторий, и даже не придется почти ничего переделывать, — он скрипнул стулом, повернувшись к жене, которая тем временем уселась па подоконник. — В этих древних стенах будут возвращать людям жизнь. Хотя смерти здесь тоже избежать не удастся… — он разговаривал более сам с собой, нежели со своими спутниками.

— Постой! — перебила его миссис Бэрли. — Что это за шум? — она говорила о стуке, доносившемся из коридора или из соседней комнаты. Все быстро огляделись и вслушались, ожидая повторения, но его не последовало. И все же ветерок опять приподнял над столом салфетки, закоптили лампы.

— Ветер, — невозмутимо отметил Бэрли. — Наш друг южный ветер. Это опять он, только и всего.

Он говорил спокойно, но какая-то сила подняла всех на ноги.

— Пойду еще раз посмотрю, — сказал он. — Окна и двери в доме раскрыты, чтобы высыхала краска.

Сказав это, он не двинулся с места, наблюдая, как мечется вокруг лампы мотылек, иногда с разлету ударяясь о доски стола.

— Давайте лучше пойду я, сэр, — вызвался Мортимер. Ему захотелось воспользоваться возможностью удалиться, потому что впервые за все время он тоже почувствовал себя неуютно.

— Нет, пойду я, — вдруг сказала миссис Бэрли. — Мне нужно. Я не покидала этой комнаты с тех пор, как мы сюда приехали. И мне ни капельки не страшно.