— Привет.

— Доброе утро.

— Уже не утро, — усмехнулся Деггет. — Время стало растяжимым понятием.

— Угу, — хмыкнул Борхес.

— Мне шлемом набило шишку, — хвастливым тоном констатировал Деггет.

— Надеюсь, этим наша доля неприятностей исчерпана.

Деггет рассмеялся. От его гогота проснулся Малкин.

— Прибыли? Можно двигаться? — с ходу спросил он.

— Сейчас 13.03 по корабельному времени, — сказал Деггет. — По расписанию мы должны ждать до 13.15. Если Филлис не проснётся, будить его и ждать до 13.20.

— Пусть попробует не проснуться, — ухмыльнулся Малкин, — у меня всё затекло. А Правила — это вообще какая-то глупость на пятьдесят процентов. Мне не разрешили взять с собой даже талисман.

Деггет повернулся к русскому.

— Вот-вот. Мне отец на свидании дал значок с американским флагом. Крохотный! Он весит меньше, чем ежедневные колебания массы моего тела, и вот вам — нельзя, отобрали!

— А у меня серьгу из уха достали и не позволили взять, — неожиданно сказал Филлис, который, оказывается, уже не спал.

— И только наш тореро ничего с собой не взял и поэтому не жалуется, — ехидно сказал Малкин.

Борхес чувствовал во рту привкус металла. Крестик по-прежнему был за щекой. Он мог аккуратно выложить его в раздевалке. И соврать Марии потом.

Нет, не мог. Мария хотела, чтобы Бог был с ним.

В крестике не было Бога. В нём была Мария.

— Ладно, хватит веселиться, — сказал Деггет. — Кто помнит весь порядок действий?

— Ты, конечно, — улыбнулся Филлис.

— Тогда напоминаю. В 13.15 мы отстёгиваемся и проводим полную проверку самочувствия. В 13.45 мы едим, в 14.05 мы уже должны быть готовы к обратному прыжку. В 14.10 мы садимся в кресла. В 14.22 корабль, сделав полный виток вокруг планеты, снова оказывается в исходной точке и совершает второй прыжок. Вот и всё.