— Мы хоть увидим Этрею? — спросил Борхес.

— Да, — ответил Деггет, не почувствовав иронии. — Иллюминаторы открывать не будем, но обзорный экран сейчас включим.

Они болтали о чепухе ещё несколько минут. Когда электронный хронометр перед ними показал 13.15, Деггет отщёлкнул крепежи скафандра.

— Джентльмены! Мы совершили первый в истории человечества гиперпространственный переход, и с нами ничего не случилось! Ура!

— Ура! — закричали Филлис и Малкин.

«Нужно ещё вернуться», — подумал Борхес.

Деггет уже копошился возле приборной панели. Помещение позволяло всем четверым быть на ногах одновременно, но при этом оказывалось довольно тесным, поэтому Борхес остался сидеть. Защитный кожух обзорного экрана пошёл вверх. В каюту влилась бесконечная звёздная ночь, пустая и холодная, и Борхес закрыл глаза, чтобы не утонуть в ней.

— А где Этрея? — спросил Филлис.

— Должна быть видна с другой камеры, — ответил Деггет.

Он начал щёлкать тумблерами. Вид сменился. Теперь на экране возникла планета в белесой облачной дымке, невероятно похожая на землю. У открывшего глаза Борхеса возникло ощущение, что никакого перехода не было, а они просто летят сейчас по земной орбите, что посадку обратно можно совершить в любой момент при помощи обычных маневровых двигателей.

Этрея стала вторым после Земли миром, пригодным для обитания людей — по меньшей мере, так утверждали астрономы. Если переход завершится удачно, уже следующая экспедиция совершит высадку на планету для подтверждения гипотезы.

— Господа, у нас проблемы, — вдруг сказал Деггет.

Все посмотрели на капитана. Тот нахмурился и переключил тумблер. Изображение планеты снова сменилось звёздным пейзажем.

— Это вид с боковой камеры, — сказал капитан.

— И что? — спросил Малкин.