— Сделано. Скорость движения по орбите задана.

Вздох облегчения Деггета услышали все.

— Тринадцать сорок три. Полагаю, имеет смысл приступить к трапезе, джентльмены, — сказал Филлис.

— Выполним хотя бы часть программы? — с ехидцей спросил Малкин.

— Угу, — хмыкнул Филлис.

Деггет плюхнулся в кресло, обмяк, расслабился.

— Распаковывайте, — сказал он.

Малкин открыл шкафчик в боковой стенке отсека и извлёк металлическую коробку.

— Выглядит как школьная ссобойка, — улыбнулся Филлис.

— Она, похоже, и есть, — подытожил Малкин.

В коробке был полный набор обыкновенной пищи: четыре порции саморазогревающихся бифштексов, гарнир, салаты, фрукты, сладкие кексы на десерт, четыре небольших термоса.

— Когда-то ели из тюбиков, — мечтательно сказал Деггет, вонзая в свой бифштекс вилку.

— Да уж, романтика… — отозвался Филлис.

Из каждого кресла выдвигался маленький столик, позволяющий есть в достаточном комфорте. Некоторое время раздавалось только молчаливое чавканье.

— Интересно, кто в последней гонке выиграет… — сказал Филлис.

— Бинтэм, — отрезал Деггет.

— Я за Крэйвена, — прошамкал, жуя, Малкин.

— Молод чересчур.

— Зато быстр.

— Бинтэм выигрывал титулы четыре года подряд, такое до него никому не удавалось. Думаешь, не сумеет выиграть пятый?

— Ну, он же не абсолютен. И ему сорок один год.

Борхес не любил автогонки. Фамилии гонщиков он изредка слышал в СМИ и от знакомых, но в перипетии гоночных сражений не лез. Мария когда-то немного увлекалась мотоциклетными соревнованиями, но это у неё быстро прошло, а Борхеса она заразить не успела.

— Надо сменить тему, — сказал Деггет в 14.00, — а то наш Фернан заскучал.