— Дьявол! — выругался Филлис. — Мы вышли на второй круг с повышенной скоростью! Опять нужно корректировать…

— Если они откроют проход во второй раз, — сказал Малкин.

— Молчи, — голос Деггета был серьёзен.

Деггет колдовал у пульта. Ничья помощь ему нужна явно не была; на его улыбчивом обыкновенно лице была написана сосредоточенность, тяжёлая складка легла между бровей. Филлис стоял рядом: он ничего не делал, но спокойно сидеть не мог. По лицу Малкина прочесть что-либо было невозможно, оно ничего не выражало. Казалось, в кресле сидит раскрашенная баварская кукла с лихорадочным ярко-красным румянцем на белоснежных круглых щеках.

Борхес был спокоен как никогда. Он сразу вспомнил курс тренировок на случай, если случится именно то, что случилось теперь. Он вспомнил старую добрую шведскую сказку про маленького человечка, который живёт на крыше и на все неудачи отзывается приговоркой: «Спокойствие, только спокойствие!» Борхес был уверен в Деггете, в способностях того сделать всё правильно, рассчитать, скорректировать скорость и привести корабль в нужную точку.

Но где-то внутри жил другой Борхес. Тот Борхес, который теребил теперь пальцами через ткань комбинезона маленький серебряный крестик и шептал чуть слышно молитву оставленному где-то на далёкой Земле Богу.

— Есть, — сказал Деггет.

Он отошёл от пульта и сел в кресло. Филлис остался стоять.

— Я проверю, — сказал он.

— Проверяй, — устало ответил Деггет.

Малкин повернулся к капитану.

— Это ведь не ты виноват. Они просто не открыли проход, неполадки там, в центре управления.

— Знаю, — сказал Деггет. — Нам от этого не легче. Будем надеяться, что они решили свои проблемы.

«Интересно, — подумал Борхес, — а если проход не откроется ни во второй, ни в третий раз? Мы сядем на планету, а за нами никто не прилетит. И мы останемся одни, Робинзоны Крузо космоса».