Взял я этот шар и вижу, что внутри него хронометр-то мой!. Я возопил.

- Прости, - говорит Оскарик. - Честно говоря, я сам не разумею, как это получилось. Вниз я вешал свой и очень старался не перепутать. А вообще говоря, ты зря ругаешься. Идет твой хронометр? Идет. И никто к нему не прикоснется и не испортит, потому что закуклить я его закуклил, а как раскуклить, и сам не знаю. Больно много от него энергии надо отводить. А что он отстает на двадцать девять секунд, так это не дефект, Саня, а научный факт.

- Объясни, - говорю, - что ты с ним сделал, ирод!

- Объясняю, - сияет Оскарик. - Я замедлил время в той Области пространства, в которой находился твой хронометр, на тридцать секунд. Пока длилось замедление, у него там прошла секунда. Тридцать минус один двадцать девять, что ты и видишь невооруженным глазом. Подчеркиваю, невооруженным. А замедление течения времени, как показал Кошта, ведет к образованию замкнутой ударной стоячей волны пространства, которая и воспринимается тобою как непреодолимая преграда в виде сферы. Грубо говоря, твои часики находятся от тебя на расстоянии двадцать девять помноженное на триста тысяч - без малого девять миллионов километров. Вот паутинки-то и лопнули. Им на девять миллионов километров никак не растянуться. Но только эти девять миллионов схлопнулись в пленочку, свойства которой я надеюсь еще пощупать, поскольку она получилась прозрачной. А раньше - вот, гляди...

Открыл Оскарик сейф и выкатил оттуда пару чернущих непрозрачных шаров.

- Это, - говорит, - повторение опытов Кошты. Получаются черные шары. Между прочим, абсолютно черные. Но мне они ни к чему. В них сколько ни гляди - черно. Отчего мои прозрачные? Оттого, что поляризовал тормозящее поле. Моя идея, прошу любить и жаловать. Но что кокон получится прозрачный, этого я не ожидал, признаюсь тебе честно, Саня. Надо подумать, что бы это значило. Возможно, это кое-что прояснит в строении Вселенной.

- Да не держи ты его, - говорит, - как чашу с ядом! Схлопнутое пространство напрочь отражает слабые механические воздействия.