Нет, твердо решил Готлиб. Сначала — запланированный доклад, потом все остальное. Спасение жены, сопротивление соблазнам, битва с психиатрами — все потом. Служенье муз не терпит суеты.

* * *

Он умылся холодной водицей в прокуренном академиками нужнике, взял внучку за руку и двинулся в бой.

Зал оказался наполовину пуст.

— Там снизу объявление повесили, что все отменяется! — развел руками профессор Синицын, один из немногих готлибовских союзников в этом змеином логове.

— Не дождутся, — нахмурился Готлиб. — Посмотри за девочкой, Петр Иваныч.

Михаил Семенович взошел на кафедру, браво оглядел многоголовую академическую гидру, упрямо вскинул голову и начал.

— Дорогие коллеги! Тема доклада, которую я заявил на сегодня, претерпела определенные изменения. Сегодняшнее мое выступление окажется немного более революционным, чем планировалось. Как некоторые из вас, возможно, знают, недавно мною была предпринята экспедиция в Иркутскую область, в место предположенного мной разлома, который может оказаться линией будущего раздела тектонических плит.

В аудитории зашептались.

— Однако моими сотрудниками, из которых многие поплатились рассудком, а кое-кто и жизнью, было сделано удивительное открытие. В результате уникального и беспрецедентного эксперимента по глубинному бурению, проведенному нашей научной группой, было установлено, что при проникновении в вещество земной на глубину более чем в три тысячи метров…

В горле пересохло. Зал, завороженный, молчал.

— Уважаемые коллеги… Товарищи… Мы нашли Преисподнюю!

Спрятавшись за толстыми стеклами киссинджеровских очков, Готлиб зажмурился. Раз, два, три…

— Позор! — заорал кто-то.

Кажется, Акопян.

— Мы отказываемся участвовать в этом!

Так, это Шмешкевич.

— Провокация!

Лазуткин.

— Прошу вас дослушать доклад до конца! — набрал воздуху Готлиб.