— Отлично, — облегченно вздохнул Беркович. — Протокол я перешлю на твой компьютер. В больницу он приехал за полчаса до ужина.

— Десять минут, — сказал хирург Лещинский, который и проводил операцию. — Ни секунды больше! Он еще слишком слаб.

— Но жизнь его вне опасности? — спросил Беркович.

— Абсолютно! Не хочу хвастаться, но это уникальный случай. В мировой практике операции по разделению сиамских близнецов можно пересчитать по пальцам, а чтобы один из близнецов был в это время мертв — такое вообще произошло впервые.

— Скажите, доктор, а в Италии могли бы сделать такую операцию?

— Пожалуй, нет, — сказал хирург, подумав.

— А в Венгрии? В Румынии? В Сербии? В Болгарии? В Монте-Карло? — Беркович одну за другой перечислял страны, где гастролировал цирк до приезда в Израиль, и Лещинский только качал головой: нет, нет и нет.

— Понятно, — сказал Беркович и пошел в палату к Алессандро.

На кровати лежал молодой мужчина, на которого вряд ли кто-то обратил бы внимание в толпе. Типичное лицо латиноамериканца.

— Я полицейский, — представился Беркович, — вот мое удостоверение. Хотел бы задать вам один-два вопроса.

— Пожалуйста, — слабым голосом отозвался Алессандро. — Только… Если вы хотите узнать, видел ли я убийцу… Я его не видел.

— Я знаю, — согласился Беркович, — вы и не могли его увидеть, если не смотрели в это время в зеркало.

— Что вы хотите сказать? — нахмурился Алессандро.

— Только то, что это вы убили своего брата. Эй, лежите, вам нельзя вставать! Вы ведь не для того пошли на убийство, чтобы сейчас рисковать своей драгоценной жизнью!

Алессандро упал на подушки и сказал, закрыв глаза:

— Ну и что мне теперь будет? Я ведь не кого-нибудь убил, а по сути — самого себя. Разве израильский закон наказывает за самоубийство?

— Да, юристам придется поломать голову, — согласился Беркович.