— Но… как вы догадались? — спросил Алессандро.

— Вальехо ненавидели все, — вздохнул Беркович, — и вы не были исключением, верно? Вы наверняка давно мечтали о том, чтобы хирурги разделили вас с братом. Но Вальехо не соглашался: ведь именно уродство позволяло вам зарабатывать. И к тому же вы знали, что есть очень немного стран на планете, где уровень хирургии позволяет провести такую операцию. Я внимательно изучил перечень стран, где гастролировал цирк. Операция имела шанс на успех только в Израиле. Но Вальехо был против. И тогда… Кстати, кто, кроме вас, мог так точно нанести удар? Вы ведь наверняка не один час тренировались, когда Вальехо спал? Я прав?

— Да, — мрачно подтвердил Алессандро после долгого раздумья. — Я ждал столько времени… Господи, как я его ненавидел… А если бы даже у израильского хирурга ничего не получилось? Я бы умер несколько часов спустя после брата… Я так боялся… Но разве это была жизнь? И я знал — никто не подумает о том, что убил я. Будут искать убийцу и не найдут… А я заживу новой жизнью. Что же теперь будет со мной? — повторил Алессандро мучивший его вопрос.

— Не знаю, — искренне сказал Беркович. — Пока вам нужно набираться сил.

— Для суда? — с горечью спросил Алессандро.

— Или для новой жизни, — сказал Беркович.

Дело третье. СМЕРТЕЛЬНАЯ ЦАРАПИНА

Вы знаете, инспектор, — сказал сержант Беркович, войдя утром в воскресенье в кабинет Хутиэли, — все-таки неплохо быть женатым.

— Похоже, — отозвался инспектор, не отрывая взгляда от экрана компьютера,

— Наташе удалось наконец убедить тебя в этой простой истине.

— Мы провели вместе субботу, — продолжал Беркович, усаживаясь за свой стол, — и я должен признаться, что давно не ел таких замечательных творожников. И еще мы были на пляже…

— Я не спрашиваю, — добродушно сказал Хутиэли, — чем вы еще занимались. Но раз уж ты решил жениться…