Беркович вздохнул. Дело, которым ему предстояло заняться, было, по его мнению, абсолютно бесперспективным. Во-первых, иностранцы, подданные государства, расположенного по другую сторону Атлантического океана. Во-вторых, совершенно чуждая среда. Беркович никогда не любил цирк, его не интересовали ужимки клоунов, ловкость жонглеров и муки творчества дрессированных животных. И в-третьих, артисты мексиканского цирка вовсе не горели желанием давать показания израильской полиции. Да, убит человек. Ясно, что убил кто-то из своих. Значит, сами и разберемся. Бедняга Офер Симха, снимавший предварительные показания, пришел в бешенство — никто не желал четко отвечать на самые простые вопросы. А теперь инспектор скинул это дело на Берковича, и сержанту предстояло управиться ровно за тридцать шесть часов — именно столько времени мексиканский цирк еще давал свои представления в парке на берегу Яркона. Можно, конечно, задержать мексиканцев еще на двое суток — прокурор безусловно выдаст нужное постановление, — но вряд ли эта задержка улучшит настроение артистов. Если они молчат сейчас, то будут молчать и потом…

А еще сам характер преступления… Такого Беркович не мог припомнить за всю историю криминалистики, а ведь он начитался в свое время всякой литературы и мог рассказать о совершенно уникальных случаях. Однако где и когда убивали… сиамского близнеца?

Беркович сидел за своим столом и просматривал страницы компьютерного досье, стараясь запомнить каждую деталь, прежде чем отправляться в северный Тель-Авив. Итак, мексиканский цирк-шапито расположился в парке неподалеку от планетария. Было это две недели назад. Представления пользовались успехом, особенно выступления сиамских близнецов Вальехо и Алессандро. Братья срослись боками и, говорят, передвигались настолько уморительно, что одного их появления на арене было достаточно, чтобы вызвать аплодисменты зрителей. По мнению Берковича, это было просто гнусно

—как можно эксплуатировать человеческую беду? Впрочем, похоже, что сами братья вовсе не жаловались на жизнь.