– Ну, допустим, на расстоянии копейного броска…

Капитан Рудольф отломил третий изразец. Щелчком разбил керамическую плитку на пять узких, заостренных полос. Взмах тоненькой ручки, и вся пятерка "дротиков" вонзилась в столик, рядом с которым отдыхал маг, образовав правильную звезду.

Три дротика из пяти плавились, наткнувшись в полете на улыбку Просперо.

Оставшиеся два вибрировали, трескаясь и рассыпаясь.

Зато под доблестным капитаном подломился бортик бассейна, и Рудольф Штернблад рухнул в замечательную, ароматную, крайне лечебную грязь. Казначей зажмурился, ожидая град брызг, но грязь осталась незамутненной. Тельце воинственного крошки сделало в воздухе "Мыльную Петлю", лапка уцепила противоположный край бассейна, и спустя долю секунды глава королевских телохранителей вновь сидел на бортике, как ни в чем не бывало. Единственная грязевая плюха обильно заляпала лицо волшебника, но почти сразу исчезла, а сочная груша в вазе сочла себя летучей, шарахнув Рудольфа в висок. Одновременно Просперо успел сделать особый пасс, накладывая Медленный Заговор. В итоге капитан опоздал увернуться, всего лишь проткнув грушу в полете тычком пальца.

Собравшиеся зааплодировали, любуясь, как Рудольф вкусно чавкает грушей.

– Значит, на расстоянии копейного броска? – спросил маг, поднимаясь из кресла. Могучее тело Просперо блестело, словно намазанное маслом.

– Можно и ближе, – встал навстречу капитан. Как он встал, никто не заметил, несмотря на остаточное действие Медленного Заговора. Даже сейчас Рудольф выглядел самым безобидным человеком на свете.

– Господа! – вмешался казначей Пумперникель. – Господа, опомнитесь! Если всему виной мои неосторожные слова, я беру их обратно. Но, чтобы удовлетворить притязания обоих великих людей, а также дать возможность цвету королевства побиться об заклад, равного которому не сыщется в истории человечества…