В обстановке комнаты явно ощущалось отсутствие вкуса: первым впечатлением Чэня было скучное, непомерное изобилие, пиршество темно-красного бархата и позолоченного дерева. Это было помещение, в котором человек, обладающий слишком большими деньгами и не имеющий представления о том, что такое вульгарность, попытался по своему поверхностному впечатлению воссоздать Версаль. Чэню тут же вспомнился салон похоронных услуг. В мягком красном кресле с летящими херувимами сидела госпожа Тан. На ее абсолютно ничего не выражавшем лице застыла слабая улыбка, а руки сжимали лежащую на коленях сумочку от Миуччи. Сначала Чэнь подумал, что она в перчатках, но потом увидел, что это кожа у нее на руках кроваво-красного цвета.

— Я обнаружил ее в таком состоянии час назад, — мрачно проговорил Тан. — С тех пор она даже не шевельнулась.

Чэнь приблизился к неподвижной женщине и присел перед ней на корточки. Глаза ее были широко открыты, и за ними он разглядел необычную золотистую пелену. Глянув через плечо, чтобы выяснить, откуда падает свет, он обнаружил лишь, что дверь закрыта и единственным источником света был один из канделябров в другом конце комнаты за спиной госпожи Тан. Чэнь протянул руку и пощупал пальцем пульс на горле женщины, ощутив слабое и нерегулярное биение.

— Врача вызывали? — спросил он. Промышленник кивнул:

— Ее осмотрел мой личный врач. Он сейчас наверху, звонит по телефону.

— И каков его диагноз?

Тан стыдливо переступил с ноги на ногу.

— Одержимость.

— Да, я склонен согласиться. Очевидно, на нее что-то нашло... Что ж, нам лучше прибегнуть к изгнанию нечистой силы.

— Инспектор, — схватил его за руку Тан, — надеюсь, вы понимаете, что я хотел бы избежать скандала?

— Не волнуйтесь, — сказал Чэнь. — Мы будем действовать очень осторожно — Бросив взгляд на стоявшие рядом часы в корпусе из золоченой бронзы, он вздохнул. Было уже почти восемь. — Вы не возражаете, если я быстренько позвоню?