Лето еще только началось, а жара уже стояла гнетущая. Хотя в участке было отнюдь не прохладно, выйдя на Цзянми-роуд, он словно погрузился в теплую ванну. Чэнь глянул на счетчик загрязнения воздуха на ближайшей стене, однако его показания наводили такую тоску, что не хотелось воспринимать их серьезно. Погрузившись в раздумья, он неторопливо зашагал по улице к гавани. К тому времени, когда он дошел до укрытия от тайфунов, стало немного прохладнее, где-то в Южно-Китайском море набирал силу шторм, и в воздухе пахло грозовыми разрядами и дождем. Чэнь улыбнулся, представив, как Инари, опершись локтями на подоконник плавучего домика, ждет, когда грянет гром.

Жена любила грозы, как-то она сказала, что они напоминают ей о доме. «Единственное, что тут есть доброго», — горько добавила она. До паромного терминала оставалось пройти по пристани совсем немного, и Чэнь решил передохнуть на скамейке. Он подобрал оставленную кем-то газету и стал лениво листать ее. Сингапур открывал еще один франшизный город,[

В его размышления ворвался отдаленный гул, и, подняв глаза, инспектор увидел паром, который, покачиваясь, приближался к терминалу. Через пятнадцать минут Чэнь уже сошел с парома на противоположной стороне пролива и нырнул в лабиринт улочек, которые составляли остров Чжэньшу.

Район был небезопасный, и Чэнь шагал осторожно, однако беспокойства ему никто не доставил. Он считал, что вряд ли мужчина среднего возраста, в вышедшей из моды одежде сине-фиолетового цвета, вызовет чьи-либо подозрения. Однако время от времени он замечал, как кто-то вздрагивал и отходил в сторону, и значит, его или, по крайней мере, его профессиональную ауру распознали. Полицейских все недолюбливали, а копов, имеющих дела с Адом, — тем более. Так что Чэнь прошел по узким улочкам Чжэньшу без приключений, пока не оказался перед салоном похоронных услуг Лин Суло.