— Да, — сказала Стефани, и, допивая остатки чая, с укором посмотрела на старика. — По-моему, вы редкий циник.

— Не, будь я циником, наверняка сказал бы сто тридцать долларов. (Эта фраза рассмешила Дэйва). В любом случае он оставил сотню, а это на тридцать пять долларов больше, чем нужно, даже с двадцатью процентами чаевых. Когда Хелен принесет чек, я подпишу его, потому что «Островитянина» здесь тоже покупают.

— И дадите на чай больше двадцати процентов, надеюсь, — сказала Стефани, — учитывая ее семейное положение.

— А вот тут ты ошибаешься, — сказал Дэйв.

— Я ошибаюсь? И почему же?

Он терпеливо посмотрел на нее:

— Что ты сейчас думаешь? Что я дешевка? Жлоб-янки?

— Нет, этому я склонна верить не больше, чем тому, что все негры — лентяи, а французы круглые сутки думают только о сексе.

— Тогда поработай мозгами! Господь наградил тебя не самыми худшими из тех, что бывают.

Стефани попыталась проанализировать ситуацию, а старики с интересом наблюдали за ней.

— Она приняла бы это в качестве благотворительности, — выдала девушка, наконец.

Винс и Дэйв весело переглянулись.

— Что? — не поняла Стефани.

— Дорогуша, раз уж мы вернулись к теме лентяев-негров и озабоченных французов, — сказал Дэйв намеренно растягивая свою новоанглийскую речь до почти пародийного бормотания, — поговорим тогда и о гордой женщине янки, не признающей благотворительности.

Чувствуя, что углубляется в социальные дебри, Стефани сказала:

— Но она должна взять. Ради детей, не ради себя.

— Человек, оплативший наш обед, прибыл издалека, — продолжал гнуть свое Винс. — А, как убеждена Хелен, люди издалека буквально набиты деньгами.

Польщенная его терпением и учтивостью в ее адрес, Стефани огляделась, сначала окинув взглядом патио, где они сидели, а затем взглянув на окна закусочной. Она заметила интересную вещь: почти все посетители, что сидели снаружи, были местные, также как и обслуживающие их официантки. А внутри сидели курортники, так называемые «пришлые», и их обслуживали официантки помоложе и посимпатичнее, также не местные. Летнее подкрепление. И вдруг ей все стало ясно. Рановато ей считать себя социологом. Решение было под носом.