— Расскажи, Вентнор, — попросила я и добавила мысленно: "А то я и знать не буду, за что меня судят".

К моему удивлению, воин не отказался. Позднее он признался, что чувствовал мою тревогу и хотел отвлечь меня разговором. Они чуткие, разведчики из отряда Крылатых.

— Отчего не рассказать. Она… — он помедлил, — пришла к нам три года назад. Из здешних, но воспитывалась на Севере; она хотела сражаться вместе с нами. Мы приняли.

Он бросал короткие, будто обрубленные, фразы, и я подумала: может быть, именно так говорят о чем-то больном и горьком.

— Потом началось странное. Разведчики попадали в ловушки, гонцов перехватывали, три больших отряда были атакованы кочевниками и разбиты. Мы понимали — предательство. Начали искать и нашли. Ее.

Разведчик перевел дыхание, и я, воспользовавшись этим, спросила:

— А вы уверены, что это она, Вентнор? Вы не ошиблись?

Вентнор стремительно вскинул голову:

— Ошиблись? Дорого б мы дали за то, чтобы это была ошибка. Нет, все верно. Она… была хорошим воином и товарищем, мы долго не могли поверить… и проверили. Я выехал на разведку — об этом знали многие, но только она знала, каким путем. Там была засада. Я едва ушел… да не в этом дело.

Все, что он говорил, казалось мне страшной сказкой, и чем дальше, тем страшнее.

— А что с ней? — прошептала я чуть слышно.

Вентнор передернул плечом:

— Ее взяли. И хотели судить. Болард, брат Харена, был приставлен стеречь ее. А она… влюбила его в себя. Ей это всегда хорошо удавалось… И Болард помог ей бежать. Пытались догнать ее, Боско стрелял, и она повисла в стременах, но конь понес, мы не поймали его.

— Так, может быть, она давно уже мертва? — удивилась я тому, как они не разглядели столь очевидной мысли.

— Да? — повернулся ко мне Вентнор. — Может быть. Но никто не видел ее мертвой. И я, пока не увижу — не поверю. Она ловкая и хитрая. Сбежала, — лицо его исказилось болью и не понятным для меня презрением. — А Болард остался.