Утро пришло внезапно. Я проснулась от солнца, бьющего в глаза сквозь дыру в крыше. Подошла к больному. Он не шевелился уже и, кажется, не дышал. Я прижала ухо к его груди и услышала неровные, редкие толчки. Или это бьется мое собственное сердце?

В хижине внезапно потемнело. Я подняла голову, и сердце гулко упало куда-то: на пороге, заслоняя солнце, стоял человек. Он шагнул вперед, выйдя из бьющего в глаза света, и я разглядела его лицо — Вентнор!

Я не закричала и не попыталась бежать. Слишком ошеломило меня это появление.

Вентнор подошел ближе, и наши взгляды встретились. Он не выказал ни удивления, ни прочих чувств. Будто и собирался встретить меня здесь. Почти не обратив на меня внимания, он склонился над больным и тут же резко выпрямился, словно увидел призрак.

— Морна… — прошептал он, и даже в полумраке я увидела, как побледнело его лицо. Он повернулся ко мне:

— Давно ты здесь?

— Со вчерашнего утра, — ответила я.

— Почему не ушла раньше?

— Отдыхала, — объясняться еще с ним…

— С ума сошла, — тяжело выговорил он. — Это же морна, разве ты не видишь?

— Что это? Его имя?

На лице Вентнора написалось ошеломление.

— Да что с тобой? Ты же пережила Поветрие Скал.

— Ничего я не переживала, — устало сказала я. — Никакого поветрия. Ты все никак не можешь взять в толк, что вы ошиблись.

— Сейчас я, пожалуй, готов в это поверить, — невесело усмехнулся Вентнор. — Провести ночь под кровом, зараженным морной… Неужто пятен не заметила?

— Каких пятен?

— А-а, не время. Что делать-то? — он оглянулся. — По чести говоря, сжечь бы эту хижину и нас вместе с ней.

— Ты что?!

— Да, ты же не пережила Поветрие Скал, — он смотрел на меня с явной насмешкой. — Ты не знаешь, что будет, если морна выйдет за стены этой хижины.