— Может быть, уже вышла, — бросила я. — Кто знает, откуда он пришел и долго ли был здесь.

— Тоже верно, — согласился Вентнор, — и все-таки… Стой, где стоишь! — прикрикнул он, видя, что я пошла к двери. — Не выходить. покуда не разрешу, ясно? Это тебе не шутки с людьми шутить, это морна!

— Подумаешь, — пробормотала я. Я не могла ни понять, ни разделить его тревоги. Ну, болезнь, ну, опасная, но не настолько же… Вентнор зачем-то обошел хижину, оглядел каждый угол. Потом вернулся к больному и долго стоял над ним. Опять я попыталась пробраться к двери, и снова меня остановил окрик:

— Ни с места, я сказал!

Спиной он видит, что ли? Но было в голосе разведчика что-то, заставившее меня подчиниться.

Вентнор выпрямился:

— Все.

— Что — все?

— Мертв.

Я рванулась, было, подойти, но воин не пустил меня:

— Лучше сдирай мох со стен. Сдирай и бросай вон туда, — он указал на угол, в котором лежало тело.

Высохший мох отдирался легко, целыми слоями, обнажая густо сплетенные ветви, из которых была сделана хижина. Вскоре весь угол был завален серыми хлопьями.

— Хорошо, — Вентнор кивнул. — Теперь отойди подальше.

Я подчинилась уже без вопросов, а он вынул из-за пояса трут и кремень и склонился надо мхом. Вспыхнуло яркое дымное пламя. Веннор снял шейный платок, намочил его водой из баклаги, разорвал надвое и одну половину протянул мне:

— Прижмешь ко рту, когда будет трудно дышать.

— Зачем?

— Придется побыть здесь немного, — невозмутимо ответил Вентнор.

Что он имеет в виду? Огонь разгорался, волны жара уже достигали нас. Я сделала шаг к выходу, но железные пальцы Вентнора впились в мою руку:

— Не сметь.

— Ты с ума сошел! — крикнула я, вырываясь. Синеватый дым наполнил хижину. Вентнор, не отвечая, второй рукой схватил меня за плечо и рывком притянул к себе.