Лес кончился, открылось болото, и прямо перед собой я увидел торную тропку: к Слепцу ходили все, кто хотел...

Через несколько минут мы были на берегу Слепца. Правда, берегом то, на чем мы стояли, назвать было нельзя - под ногами прогибалась зыбкая подушка из торфа, корневищ и травы.

К кусту была привязана текучая обитая жестяными заплатами комяга. Саня сказал, что комяга общая, мы решительно устроились в ней, положили сети и выплыли на середину озерка.

В детстве Слепец казался мне небольшим озером, теперь же он напоминал заброшенное мочило. Прежде было два зеркала воды, их соединяла короткая протока, но вместо второй половины я увидел заросли камыша, бурую торфяную жижу и зеленые окна - настоящий утиный и гусиный рай.

Неожиданно грохнул выстрел, другой, и над зарослями, над чистым озерком с бешеным свистом пронеслись четыре перепуганные кряквы...

- Браконьеры, - вздохнул мой спутник. - Не поймаешь их тут, вот и балуют...

Мне захотелось посмотреть, кто стреляет, я причалил к берегу, выбрался на сплавину, но не сделал и трех шагов - тотчас увяз... Попробовал проплыть по протоке на комяге, но неповоротливая комяга тотчас чуть не опрокинулась...

- Браконьеры на лыжах, - снова вздохнул мой спутник.

Мы быстро высыпали сети, поставили на место комягу, решили выбраться на скат холма, чтобы все-таки увидеть людей, самочинно открывших осенний охотничий сезон.

Сразу за лесом лежало ячменное поле, по полю медленно двигался грохочущий комбайн. По пожне катался взад-вперед колесный трактор с копнителем, ставил огромные скирды соломы. Мы с Саней забрались на скирду, но и оттуда не увидели браконьера. На огромной бурой равнине болота, словно лиловое бельмо, тускло светилось крохотное озерко.

- Скоро совсем зарастет, - невесело сказал Саня. - В учебнике написано, что болота образуются из озер...