<Уазик> укатил куда-то, я остался один, но вскоре заметил, что за мною наблюдают сразу двое: ворона с крыши сарая и мальчуган лет десяти-одиннадцати. Голова мальчугана была забинтована, курносый нос припух.

- Подрался? - спросил я мальчугана.

- Не-е... Дерутся только маленькие. Я с велосипеда упал.

- На Слепце бывал? Карасей много?

- Не-е... Слепец пересыхает, всю почти рыбу вычерпали. Я на Лиственное озеро хожу.

- Удочкой ловишь, переметами?

- Не-е... Руками ловлю... И рыбу под корягами, и раков, что хочется...

Когда я был мальчуганом, в Слепце водились караси величиной со сковороду, а раков не было ни в одном озере... Рассказ мальчугана меня заинтересовал.

- Что же сегодня-то не рыбачишь?

- Донырялся - уши заболели.

Я не удивился, когда узнал, что мальчугана зовут таким же именем, как меня, он даже похож был на меня десяти-одиннадцатилетнего.

- Саня, а во Владимирце ты бывал?

- Бывал, бегали за орехами. Потом в газете читал про Владимирец. Там крепость была, пишут, что скоро будут раскапывать... В Острове целое подземелье откопали, и здесь что-нибудь такое найдут.

Вдруг глаза Сани хитро скосились:

- Вы что, новое что-нибудь узнали?

Я отрицательно покачал головой.

- Жаль, я кого только про крепость не спрашивал, никто ничего толком не знает...

Я сказал, что кое-что все-таки знаю...

Владимирец был, казалось, совсем рядом, он звал, манил нас, но пошли мы с Саней все-таки на Слепец. Озерко было видно с холма, лежало оно вблизи деревни, но пошли мы не напрямик, через топкое болото, а кружным путем - через приболотицу, орешник и еловый лес. Первым шел Саня, он ни разу не ошибся, вел меня по известным ему одному приметам.

Когда я был мальчишкой, болото считалось почти непроходимым, к Слепцу пробивались только отчаянные охотники. Про Слепец ходили всевозможные легенды: говорили, что озерко бездонное, что в непогоду оно гудит, потому что в воду когда-то был опущен колокол.