- Рассыпать дробь - рассыпать кровь, - говорил дед Иван.

Когда же дед лил пули, то обязательно врал, чтобы пули, по его словам, получились тяжелые, обманные...

Было совсем темно, когда я перебрался через Лиственку, вошел в лес. Чтобы не заплутать, пошел берегом. В древности реки были самыми надежными дорогами.

- Смотрите, что это? - в руках у Сани была какая-то позеленевшая от времени медная вещь, по виду - обломок гильзы от крупнокалиберного пулемета.

Я взял находку и увидел, что это не обломок гильзы, а обломок древней пулелейки.

- В школьный музей отнесу, - радостно, сказал Саня. - У нас музей в школе. Маленький, правда.

Я не удивился: музей в наши дни можно найти в каждой школе. И не удивительно: те, кому надо думать о будущем, охотно думают и о прошлом.

- Люблю находить, - признался вдруг Саня. - Нашел в огороде гильзу, радуюсь, а мать смеется: <Я подумала - клад попался, золото...>

Я сам был мальчишкой, сам любил находить, охотно поддакнул юному спутнику.

- Разные бывают взрослые, - негромко молвил Саня. - Начнешь говорить, а они тебе: <Да что ты понимаешь-то?>

Я снова согласился с Саней. Мальчишкой я видел войну и запомнил все, что видел, так крепко, что крепче и быть не может, но стоит начать рассказ в кругу старших, как многие засомневаются: <Неужель помнишь? Да что ты тогда мог?> Дети всегда любопытны, чувства их порой ярче чувств взрослого человека, а память чиста, как будто лесной снег, не хватает им только опыта и силы. Потому они и подражают взрослым, потому они стараются побольше узнать.

- А правда здесь татаро-монголы были? - Саня пристально посмотрел мне в глаза.