- Видимо, были. Хан Батый, когда шел к Смоленску, высылал в эти места конную разведку, да разведчики не вернулись; были татаро-монгольские отряды и на службе у Запада.

- Вы учитель истории, - решительно заявил Саня.

- Нет, инженер, строю животноводческие комплексы...

- Зачем же вам все это?

- А тебе зачем? - ответил я вопросом на вопрос.

Саня весело рассмеялся.

Мне захотелось сказать Сане, что для того, чтобы любить Родину, каждому из нас надо знать ее историю, но слова эти показались мне громкими, я ничего не сказал.

Вспомнил вдруг: перед самой войной отец пообещал сходить со мной во Владимирец. Отец погиб на войне, я вырос, я выполнил то, что обещал отец...

Возвращаться я хотел прямой крепкой дорогой, но Саня резко замотал головой.

- По Лиственке! Опять по Лиственке...

- Поздно вернемся...

- И пусть поздно... - выдохнул Саня.

Лиственка кружила по лесу, и моя дорога получилась длинной, в деревню над озером я пришел еще позднее, чем накануне.

На сеновале меня ждал хозяйский тигровый кот, у которого не было имени. Я взял кота к себе, укрылся шубой и снова увидел прямо перед собой огромную луну.

Засыпая, я думал о Владимирце. Все четыре крепости были построены в трудную пору и громкую свою славу получили в грозное время Ливонской войны. Мне захотелось увидеть то время, тех людей, те события... Наваждение повторилось, я снова стал мальчуганом. Чудо - рядом со мною был мой младший брат Володя. Я узнал его, хотя он был пострижен <под горшок> и лишь нос торчал из-под копны густых русых волос. И мой брат, и я сам были одеты в грубые посконные рубахи и порты.

Мы сидели за столом из дубовых плах. В глиняной латке дымилась каша, поволоженная льняным маслом. Брат резал хлеб, прижав его к груди. В избе с бревенчатыми смолистыми стенами было полутемно, свет с трудом пробивался сквозь оконце со слоистой слюдой.