«Болдырев ждал меня в машине, двигатель которой уже прогрелся и гнал тепло в салон. Я в который раз подивилась его теплолюбивости.

– Ты, Сергей, прям как комнатное растение! – пошутила я, садясь в «Волгу» и захлопывая дверцу.

– Пар костей не ломит, – усмехнувшись, отозвался Болдырев, – ну что, поехали?

– Поехали, – бросила я, с удовольствием откидываясь на спинку сиденья.

Вечерние улицы побежали нам на встречу, когда наша «Волга», подобно вагончику фуникулера, заскользила вдоль цепочки горящих фонарей и сверкающих витрин».

«Вот это, кажется, неплохо», – похвалила себя Валентина Андреевна.

– Максим, иди сюда, – крикнула Вершинина сыну.

Немного погодя дверь в комнату отворилась и на пороге появился угловатый, худощавый подросток. Его остриженные «под бобрик» светлые, густые волосы, темные брови и немного раскосые ярко-голубые глаза, опушенные длинными ресницами, могли служить гарантией его будущего успеха у прекрасного пола. Сейчас ему было двенадцать и о девочках он пока еще не думал, разве что в плане списать контрольную по математике.

– Чего, мам? – устремил он на Валентину свой распахнутый взгляд.

– Максим, мы, по-моему, с тобой договаривались, – спокойным голосом обратилась Вершинина к сыну, – когда я дома, ты свою «балалайку» делаешь как можно тише.

– Да ведь и так ничего не слышно, – неуверенно сказал он.

– Я устала, дорогуша, – с фамильярной нежностью сказала она.

– Ла-адно, – одновременно покорно и недовольно протянул Максим.

– Кстати, – Вершинина вспомнила, что она не только начальник службы безопасности и «молодая» писательница, но также и человек, ответственный за воспитание и образование подрастающего поколения в лице собственного сына, – ты уроки выучил?

– Давно уж.

– И сочинение написал? Вам ведь, если я не ошибаюсь, по литературе задавали.