Гольдман выделила в помощь Кристину, только пришедшую с проверки автомагазина, и теперь Старков сидел с ней за столом и спорил о таких профессиональных тонкостях, что всякий посторонний, заходивший сюда, полагал, что видит иностранцев. Гольдман сняла с Кристины все проверки, и она перестала надевать длинные платья с глубокими вырезами и приходила на работу в шортах и майке. Hа их стол поставили второй компьютер, и его тут же завалили распечатками и нормативкой. Сослуживцы, показывая пальцем, говорили:

"Уголок Прайсватерхаус".

Гольдман снисходительно смотрела на такой стиль работы, и тем не менее перед уходом домой повторяла:

- Посмотрите сюда, вот так работать не надо.

Работать с Кристиной было и тяжело, и приятно, она только что закончила свой третий брак и была свободна, но к своей свободе не относилась как к разменной монете и на мужчин смотрела как опытная женщина. Старков не видел мужчин, которыми она интересовалась, во всяком случае его она не воспринимала всерьез. Кристина полностью ушла в работу, и для нее существовало одно слово: карьера. Глядя на Кристину, тяжело было себе представить, что в этой прекрасной головке есть место для ума, может быть там его и не было, но зато в сердце у нее явно были характер и воля. Она была очень целеустремленной, и брала свои вершины, если не эрудицией, то упорством. Впрочем глупышкой она тоже не была и прекрасно понимала, что их работа может стать не только перспективной, но и ведущей в фирме. Она знала, что рано или поздно Гольдман будет раздавать медали, и ей ни за что не хотелось стоять в стороне.

Если бы они решали простую задачу, Гольдман дала бы по паре отгулов или прибавила премию в следующем месяце. Hо тут ситуация была особая. Создавался инструмент весьма тонкий и, вполне возможно, уникальный. Этот инструмент придется применять и настраивать, а без специалиста, его создавшего, он мало что стоит.