- Собственно говоря, рассказывать мне не о чем. Василия вызвали в прокуратуру. И это все.

Игорь отнесся к этой безобидной новости предельно серьезно.

- Он говорил вам, зачем?

- Конечно, нет. Разве прокурорские докладывают?

- А сам он как считал?

- Никак не считал.

- Но ведь он же, насколько нам известно, сидел?

- Все сидели, - равнодушно отозвался старик. - Вам шах.

- Я прикроюсь. Вот так. Но соображения-то у него какие-то были? Если он об этом заговорил, то что-то же имел в виду.

- Наверное, были. Но он со мной не делился. У зэков не принято болтать языком - особенно если не спрашивают. Достаточно намека. Он и намекнул.

- А вы не спрашивали?

- Только в самых общих чертах. Излишнее любопытство всегда подозрительно. Я был ему благодарен, и он это видел.

- Это верно.

Игорь смотрел на шахматную доску, но думал явно не о партии. К тому же он совсем не умел играть, что стало ясно уже после первых двух ходов.

- Его ведь давно не трогали, так?

- Вроде бы так. Что его трогать, стародавнего сидельца?

- И вы не звонили ему после, не расспрашивали?

- Мы не настолько дружны. Мы никогда не созваниваемся, хотя телефон его я, конечно, знаю. Но звонить в этом случае - вы сами понимаете…

- И он не звонил? - полуутвердительно спросил Игорь.

- Нет.

Игорь откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза.

- Возможно, что все это ерунда, - проговорил он медленно. - Мало ли какие вскрылись дела.

- Возможно, - не стал спорить Нисенбаум. Игорь поднял палец:

- Но возможно, что и нет. Нам, кстати, известно, что в этом парке недавно произошло убийство. Слышали об этом?

- Разумеется, - Моисей Залманович Нисенбаум чуть улыбнулся. - Об этом слышали все. Да это пьянь, хулиганье. Развелось столько, что никакой жизни, ей-богу, - он произнес это вполне искренне, с чувством.