Он сменил хозяина за столом, положил руки перед собой, сцепил кисти в замок. Константин Анатольевич бесшумно вышел. Никита Владимирович деловито и чуть манерно откашлялся.

- Василий Андреевич, - начал он, - дело у меня к вам чрезвычайно серьезное. Я следователь Генеральной прокуратуры по особо важным делам. Давеча был откомандирован в ваш замечательный город для расследования очень прискорбного случая.

Мощные Линзы, помедлив, понимающе склонили голову. Они, естественно, не поверили ни единому слову.

Никита Владимирович тяжко вздохнул.

- Вы ведь часто бываете в парке с шахматами. Практически ежедневно. Многое замечаете.

- Бываю, - несколько озадаченно подтвердили Линзы.

- Тогда вы, я полагаю, не можете не знать, что неделю тому назад… девятнадцатого числа… там, видите ли, произошло убийство. Убили молодого человека. Это случилось вечером.

- Я этого не видел, - решительно отмежевался Василий Андреевич. Он даже испытал облегчение: нет, его собственной персоной здесь никто не интересуется. Он приглашен лишь в качестве свидетеля. Так, в принципе, и мыслилось изначально - во всяком случае, представлялось крайне вероятным; правда, хоть времена и переменились, разве можно что-то знать наверняка?

- Но слышать-то должны были… - с доброжелательной настойчивостью заметил следователь.

Мощные Линзы пожевали губами.

- Ну да, разговоры идут, - признал он нехотя. - Только на что оно мне нужно? Сейчас вообще каждый день убивают.

- Вам - ни на что, - согласился Никита Владимирович. - Но это нужно нам. Так о чем же ведут разговоры ваши товарищи? Поймите, это не донос. Специфика нашей работы всегда подразумевала вербовку осведомителей, но сейчас совершенно не тот случай. Так что не бойтесь.

- Да к чему им разговоры-то вести? Шпана ведь, известное дело. Нажрались, раздухарились, энергию девать некуда, вдобавок наследственность тяжелая. Вот они и треснули парня бутылкой по черепушке, а потом вынули кошелек…