- Я знаю, - мягко ответил Никита Владимирович. - И где же содержали Моисея Залмановича, извините за бестактное любопытство?
- Откуда мне знать, где его содержали? Он об этом вспоминать не любит. Сказал однажды, что еще мальчишкой тогда был… Да упомянул, что на нем какие-то медицинские опыты ставили. И дальше прямо как отрезало - замолчал. А я и не настаивал: на себе испытал что-то подобное… Только вот опыт ставился другой, не медицинский, а… пошире, в мировом, скажем так, масштабе эксперимент: «Построение социализма в отдельно взятой стране».
- Ну да, да… я все хорошо понимаю. А чем он конкретно болен? Может быть, мы сумеем помочь…
Мощные Линзы прикинули и решили, что ничем не рискуют:
- Никто не знает, что с ним такое. У него все полетело… весь организм. Тысяча болезней.
Следователь усмехнулся про себя.
«Болеет весь организм» - как это похоже на пенсионеров! Он еле удержался, чтобы не поинтересоваться, не смотрит ли старикан по утрам ток-шоу Малахова.
- А точнее?
- Да он везде лежал, - с горечью сказал Василий Андреевич. - Доктора буквально разводят руками. Он про опыты почему-то помалкивает, а они что ни пробуют, ничего не могут сделать… - Мощные Линзы внезапно нахмурились. Они вдруг - неожиданно для себя - осознали некоторую странность в скрытности партнера по шахматам.
Никита Владимирович сделал пометку в блокноте.
- Государство обязательно обратит на это внимание. Я лично позабочусь. Но вы пока не обнадеживайте вашего товарища: я же не решаю эти медицинские вопросы. Расскажете потом, а сейчас вообще не нужно обсуждать с ним эти вопросы, касающиеся здоровья. Договорились? А вот об убийстве обязательно с ним поговорите - может быть, он что-то вспомнит из услышанного. Ну а про болячки пока лучше повременим…
Мощные Линзы ничего не имели против.
Просьба казалась вполне разумной. Зачем внушать человеку призрачные надежды?
Если признаться, то на душе у старика стало значительно легче, когда следователь его отпустил. Мощные Линзы ничем не погрешили против совести - наоборот, постарались помочь товарищу.