— И мы не получили ни одного ответа. А новости узнаем от герольдов на площадях! А хоть один гонец вернулся?

— Нет, — покачал головой Кадоль.

— Вы считаете, что это вполне естественно?

— Считаю, молодой господин. Потому как лучше вас знаю любовь господина герцога к переписке. Гонцов же он приставил к делу, уверен.

— Ну, надеюсь, что дело в этом… — Саннио помнил, конечно, как осенью в Сауре ждал обещанного письма, а вместо этого приехал собственнолично дядя; должно быть, у него не нашлось и десятка минут на записку.

— Так кого вы хотели пригласить в гости? — Капитан не любил разговоров в духе «если да кабы».

— Господина Кесслера. Бернар еще раз смерил Саннио острым взглядом, но на этот раз наследник не догадался, о чем тот думает. Впрочем, ни малейшего неодобрения в этом взгляде точно не читалось. Капитан вполне благосклонно относился к бруленцу, который был вхож в дом герцога Алларэ.

— Вы будете принимать его в своем кабинете или в гостиной второго этажа?

— В кабинете. — Уж если дядя так поступает со своими гостями, то почему бы и Саннио не последовать его примеру? Тем более что приятель недолюбливает церемонии, о чем много раз говорил. Из распахнутого настежь окна в комнату лился теплый желтоватый свет. Лето окончательно вошло в свои права: вызолотило столицу с ее белыми стенами и светлыми мостовыми, коснулось и обстановки в комнате. На темные панели, которыми были обшиты стены, словно брызнули расплавленным золотом. Летний свет заново расшил гобелены золотой же нитью. Белые подушки на диване будто испачкались в пыльце одуванчиков, которые слуги с тихой бранью выдирали из цветника перед домом, но упрямые сорняки все росли и росли, впитывая небесную желтизну.

— У тебя уютно, — оглядываясь, сказал Сорен. На «ты» они, почти ровесники, перешли еще в первый час знакомства. — Очень так… традиционно и удобно.

— А еще у нас отличное вино, — подмигнул Саннио.