— Ну, что у вас там? — наконец, кивнул в сторону тетрадки Егерь и, не дожидаясь ответа, добавил, — Я понимаю, что вы меня сейчас начнете убивать различными цифрами и сногсшибательными суммами. Но, честно признаться, они меня мало интересуют. Область вам все равно ничем не сможет помочь. Нет ни одной свободной копейки. Или, если говорить по-французски, ни одного лишнего сантима…

— Я не прошу вас об этом. Потому что готов вложить свои собственные средства, — напомнил Кантона.

— Вот и хорошо! — улыбнулся Егерь, — Такое положение очень даже устраивает администрацию.

— Но я хочу иметь стопроцентные гарантии, что мои деньги не сгорят, а пойдут в дело и принесут мне доход.

— Какие гарантии от меня требуются? — Егерь сдвинул густые брови и в упор посмотрел на француза.

— Во-первых, до сих пор не принят закон о приватизации водообъектов…

— Не позже чем через полтора месяца он будет у вас на руках. Я вам обещаю: если не нынешняя, то следующая дума рассмотрит этот вопрос в первую очередь. До выборов-то осталось чуть меньше месяца…

— Во-вторых, я бы хотел быть уверенным, что пятьдесят один процент акций будет принадлежать французской стороне.

— Готов хоть сегодня подписать протокол о намерениях. После утверждения закона водообъекты сразу же выставим на торги и пятьдесят один процент акций будут проданы в собственность иностранной компании. То есть вам.

— Господин Бурмистров сообщил мне сумму предварительной сделки… — вкрадчиво перешел Кантона к денежному вопросу.

— О какой сумме он говорил? — перебив француза, напрямик спросил губернатор.

— Сто пятьдесят миллионов франков, что соответствует тридцати миллионам долларов.

Губернатор откинулся на спинку кресла, обхватил ладонью подбородок. Вглядываясь в задумчивое лицо чиновника, Кантоне показалось, что названная им сумма слишком мала и никак не устраивает хозяина региона.