— Вы можете хранить тайны, Пьер? — вдруг спросил Егерь.

— Хороший и честный предприниматель обязан хранить коммерческие тайны. Без этого не складывается ни один маломальский бизнес.

— Тогда я готов способствовать, чтобы пакет акций был продан не за сто пятьдесят, а за сто двадцать миллионов. Вас это устраивает?

Кантона помолчал, обдумывая нет ли в словах губернатора какого-либо подвоха, не очередная ли это шутка в устах русского человека, которые, как он уже мог догадаться, очень любят шутить по поводу и без повода. Но губернатор и не думал выдавать себя за весельчака и шутника.

— Чем обязан? — сухо спросил Кантона без всякой интонации, — Ведь русские часто напоминают, что долг платежом красен. Во что обойдется мой долг?

— Только собственной выгодой. Вы сэкономите десять процентов.

— Насколько я понимаю, разница между первоначальной и второй цифрой составляет тридцать миллионов франков. Это двадцать процентов…

— Десять остается у вас, а на десять сразу после сделки вы откроете счет на предъявителя в швейцарском банке. Документы по вкладу у вас заберут.

— Давайте быть до конца откровенными. Если я этого не сделаю?

— Тогда потеряете сто двадцать миллионов.

— Каким же образом, если акции окажутся у меня на руках?

— Вы мало сталкивались с российской действительностью, Пьер. Поэтому я вам хочу открыть ещё один секрет: без поддержки областной администрации всему пакету ваших акций — грош цена. Вы будете вкладывать много средств в реконструкцию и модернизацию водообъектов, но не сдвинетесь с места. Вам придется бегать по инстанциям, годами согласовывать свои проекты, выбивать многочисленные разрешения, снова тратиться, подкупать, доплачивать…

— Я все понял, Николай Яковлевич. Но опять же место губернатора не вечно плод луной.

— Вечно, мой милый друг. В этой области я был ещё первым секретарем обкома партии, а потом меня выбрали губернатором. И вот сижу здесь уже второй срок.