Павел налил себе еще водки.

— В моей деятельности слава — это помеха. Я не знал, что она дошла до людей с улицы по другую сторону железного занавеса.

Это была не последняя поездка Павла Козлова для установления контактов с подпольем, и не последний визит на дачу в Петрограде.

В общем-то, дача стала центром встреч русского подполья со связным с Запада. В нее, как в воронку, проходили проблемы военного обеспечения. В каждом регионе страны Павел имел своих местных агентов: американских, британских, французских, западногерманских. Но центр был здесь.

Фотоаппараты завода Микояна успешно шли на американском рынке. Не удивительно. Советы не знали, что рекламная кампания в несколько раз превышала доходы от продажи. Они знали только, что заказы продолжали поступать, что мистер Джон Смит повторно приезжал в Ленинград, чтобы закупить фотоаппараты. Леонида Швернинка даже повысили в должности за его способности к вторжению на американский рынок. Анна Фурцева автоматически назначалась гидом-переводчиком к Павлу, когда бы он ни появлялся во второй столице Советского Союза.

Надо сказать, когда он совершал все «туристские» поездки на Урал, в Туркестан и Сибирь, у него была возможность брать Анну с собой. Это давало отличную возможность работать с другими ветвями подполья.

Когда движению стал сопутствовать успех, встали вопросы, о которых первоначально не думали, когда отправляли Павла Козлова в СССР.

В третий визит на дачу он сказал Швернику и трем другим лидерам организации, собравшимся на встречу:

— Послушайте, мое непосредственное начальство желает знать, кто дозглавляет вас, кто встанет во главе государственного режима, после того как будут устранены нынешний номер первый и нынешняя иерархия.

Леонид Шверник посмотрел на него в упор. К этому времени он, так же как и Анна, стал для Павла большим, чем простая пешка в игре. По некоторым причинам обучение у старшего Козлова дало личные точки соприкосновения, которые сблизили их.