— Ладно, — вздохнул Павел, — это ваша страна. Я положусь на американскую систему.

Он не мог отвести глаз от ее движущихся губ.

— Ты давно меня любишь? — спросила Анна.

— Что?

Она засмеялась.

— Не будь таким глупым. Было бы странно, ведь верно, если бы двое любили друг друга и никто из них этого не понял.

— Двое, — тупо повторил он, не веря самому себе.

Леонид Шверник и Павел Козлов склонились над картой СССР. Последний указывал приблизительное местоположение радиостанций.

— Мы не будем их использовать до последнего момента, сказал он, — пока дело не будет сделано. Тогда они начнут одновременно работать. У КГБ и МВД не будет времени разделаться с ними.

— Дела идут быстро, — произнес Павел. — Быстрее, чем я ожидал. Мы добиваемся успеха, Леонид.

— Только потому, что созрела ситуация, — сказал Шверник. — Так всегда совершаются революции.

— Что вы хотите этим сказать? — с отсутствующим видом спросил Павел, изучая карту.

— Революцию делают не отдельные личности, а время, подходящие условия. Вы знаете, что за шесть месяцев до большевистской революции Ленин писал, что не доживет до того, что коммунисты возьмут власть в России? Дела шли так, как развивались условия. Большевики, которых было мало, практически были заброшены в кресла власти.

— И все же, — сухо ответил Павел, — было бы очень полезно иметь таких людей, как Ленин и Троцкий, под рукой.

Шверник пожал плечами.

— Время создает людей. Ваша собственная Американская революция вам, наверное, лучше известна. Посмотрите, каких людей создало время. Джефферсон, Пэйн, Мэдисон, Гамильтон, Франклин, Адамс. И опять-таки, если бы вы сказали этим людям за год до Декларации Независимости, что революция — единственное решение проблемы, с которой они столкнулись, они, возможно, сочли бы вас сумасшедшим.