«Они не люди, – бормотала она себе под нос. – Инопланетяне. И от стыда еще никто не умирал...»

Мэри захлопнула дверь кабинета и вслух прорычала:

– Но Чорниэн не может работать, а его детишки не могут играть с друзьями, а его жена Чейлам не может пойти на рынок. Наверное, они голодают?

– Они не будут голодать, – раздался твердый голос. Мэри подскочила.

– Это всего лишь я, – сказал Ник Мински. – Как раз вовремя. – Он удобно расположился на стуле. – Я понаблюдал за поведением соседей. Друзья – в их числе твой приятель Тейтеп – приносят еду семье Чорниэна.

Ник был главой группы этнологов, изучающих празов. Слава Богу, в основе его решений лежали живые наблюдения. Он откинулся на спинку так, что стул балансировал на задних ножках, и сказал:

– Из твоего бормотания я понял: Кларенс не хочет посылать формальный протест.

Мэри кивнула. Стул с лязгом вернулся в нормальное положение, заставив Мэри вздрогнуть.

– Вот дерьмо! – выругался он. Мэри печально улыбнулась.

– Я ведь остаюсь без тебя, Ник. А дипломатам нельзя пользоваться такой точной терминологией.

– Через год я вернусь и привезу тебе фейерверки для следующего Рождества... – Он ухмыльнулся.

– Мы ведь говорили об этом, Ник. Фейерверки в традиции твоей семьи, но не моей. Все, что хлопает и вспыхивает, ужасно раздражает меня, даже в Рождество.

– ...А пока что, – продолжал он невозмутимо, – подумай насчет моего предложения. Ты узнала о Тейтепе и его народе больше, чем половина ребят из моего персонала; с академическим дипломом или без я могу втащить тебя в этнологическую группу. У нас нехватка людей. Я бы предпочел не уходить в отпуск, но...

– Не все зависит от тебя. Ник рассмеялся.

– По-моему, они боятся, что все мы станем аборигенами, если не будем проводить дома год из пяти. – Внезапно он приосанился и ухмыльнулся. – А как бы я выглядел в иглах, а?

– Колючим, – весело сказала Мэри.