Серия толчков, теперь, когда аэростат не был привязан, более заметных, возвестила об их отлете. Освободившись от тяжести мобилей и людей, ресторан быстро пошел вверх. Почувствовав падение давления и температуры снаружи, входная дверь автоматически герметизировалась.

Я подвел девушку к забытому у стены трупу полицейского, снял у него с пояса наручники и защелкнул их на ее заведенных за спину руках. Браслеты тут же автоматически сузились, подстраиваясь под тоненькие запястья. Интересная штука эти современные полимеры… Она не сопротивлялась, только спросила: «Зачем? Я ведь все равно не сбегу. Куда бежать с летящего аэростата?»

— А твой мобиль?

— До него еще надо добраться. А я не знаю, как разблокировать дверь.

— Я тоже, — усмехнулся я. — Но я ранен, и ты могла бы этим воспользоваться.

— А если я пообещаю не пользоваться?

— Мне очень хочется верить твоим обещаниям, но наручники надежнее. Но ты не думай, я не хочу причинять тебе зла. Давай присядем.

Я вытащил из груды мебели стол и пару стульев и поставил это все на середину зала. Нашлась даже почти чистая скатерть и прозрачная вазочка с искусственными цветами. Водрузив это все, я сделал приглашающий жест. Девушка неловко присела на краешек стула.

— Что будешь пить? — осведомился я. — Сегодня я угощаю.

— Как? — усмехнулась она, звякнув цепью. — Лакать из миски?

— Через соломинку, — заверил ее я.

— Безалкогольное красное вино. Я не люблю спиртное.

— Хорошо. Подожди немного.

Я обошел зал, проводя инспекцию неразбившихся закупоренных бутылок, и через несколько минут вернулся с двумя из них. Безалкогольное для нее и обычное — для меня. Мне-то уже незачем заботиться о своем здоровье. Зайдя в дверь «только для членов экипажа», я вернулся с двумя чистыми бокалами и соломинкой в пакетике.