- Все потом! сюда, жду! - бросил трубку.

- Як, зачем тебе Рита, она милая девушка, но я не совсем понимаю...

- Ведь приходила с мечом?

- Да, смешной такой...

- Времени у меня здесь мало, ты - насмеешься еще, - Якоб наконец-то перевел дыхание, - ты плохой картежник, Хрусталев, смотри, не заигрывайся, - Якоб подошел к Хрусталеву,

- остальное тебе не обязательно.

В поддых кулаком ударил и - ребром ладони по шее, Хрусталев упал на пол.

А над Якобом раскрылся словно зонтик, серебристый, без ручки, Якоб прянул в него и исчез. Секундой позже исчез и зонтик.

4.

"От зеркал стало в доме теплее..."

Когда весною таяли снега, когда природа устремилась вниз, к земле, черносинюшный гной беспечно обнажая, - снег въелся в землю, вышел, умер, светом стал, бьющим из земли зелеными и слабыми лучами, сплетаясь в лабиринты; так - естество земное, себя любило, вырождаясь из земли, треща, скрипя, стеная; сон разложился, труп души своей являя злому миру, Рита шла по Малой Вятской, вышла на Лаврушинский, к реке. В реке Змей-Рыба чешуей своею ледяною, еще дышала, - грузно чешуя, то погружаясь в берега, то подымаясь до мостов, плыла в воде Москвы, вздыхая, растворялась, но тело голое еще в воде безликой тускло не светилось, рано: март, последние дни марта; Рита шла по набережной, меч, запеленутый в бортовку, в руке несла, дышала воздухом бескровным, ясным...

Здесь, на Бабьегородском в п-образном доме, почти пустом, ведь жильцы все выехали уже, кроме, может, каких стариков и, собственно, Редакции, где когда-то, может быть, работал Юра, вот - левушка у старого подъезда, грязь, втоптанные листья в мутный снег рабочими (прокладывают трубы), пустые рамы, кислый запах гнили сырой земли, сумерки.