Рита нагнулась в безмолвной скульптурке.
Левушка, ты похож на разгаданного сфинкса, такой глупый... почему все так?
Нагнулась, нет, встала на колени, и прижалась лбом к его губам холодным. Левушка словно вздрогнул, словно там, внутри его сумрачного тулова встрепенулся голубок ясный, робкий.
Стынь отступила. Как это?! Рита вскочила - горячие губы не левушки, нет, кого-то, кто тоже, может, чугунный, каменный, или - просто уже неживой
Помоги.
Ну, что
устроили мы тебе
фентэзи?
А!
Юрка?
Разруби, а?
Бортовка соскользнула с меча, в грязь, миг - сквозь мелкие сплетенья бортовки проступила мутная вода.
Да что ж я могу сделать? Разруби. Что, левушка? Левушку.
Рита размахнулась; но словно на лицо кто-то накинул липкую колючую сеть, рванул назад, в - еще там, в темноте, не растаявший снег: замри, проснись, подумай: войдет кто во дворик, сюда, что вообразит такое? что? Но - обрушилась острая сталь на голову, на тулово левушки. Думала: тяжело ведь так, с мечом, не хватит сил, не сможет, меч уронит, не разрубит, ничего-ничего, но - Господи!
- словно голубь выпорхнул из рук ее, легкий, славный... стеклянный...
Стекло убивает камень.
Выронила меч, ударив уже, закрыла глаза: глупо как, чушики несусветные, я, небось сейчас так выгляжу...
Врата распахнулись.
Слепенькая, в мягком зеленоватом сиянии, голая девочка протянула ручки свои к Рите.
Ришечка, ты?
Я? я?
Девочка шагнула вперед, улыбнулась: Ты
убила, милая.
Я? где, когда? Меч отдай. Откуда ты, кто ты? Что-что -что? не бей меня! Да почему? Больно! не надо...
Девочка обратила к Рите ладошки свои, растопырила пальчики: не убий.
Кого?
А, а.
Вечер уже. Только поняла, что вечер; темно, холодно; дома подступили близко так. Дворик осунулся, замер, но почему-то родным стал, знакомым. И мертвые окна, и грязь под ногами, и запах гниенья и тлена - все, все словно откуда-то вернулось, домой, навсегда. Так, проснувшись, утром радостно видеть знакомые кресла и шкаф, и книжную полку, где книги одной не хватает, ах, вот же она! ведь я ее на ночь читала: на полу валяется книга; рассыпавшись тьмою, пространство в родном и знакомом вернулось: домой. Тихо.