Но все-таки демократического? Да, несомненно, насколько это возможно. Однако Блэк сознавал свою власть над людьми, как знал и о том, что его же собственный народ называет его за глаза королем Ричардом Первым.

Что ж, пускай. Не его вина, если обстоятельства заставляют сосредоточить власть в руках одного человека, даром что теоретически это недемократично. Но на весы положена судьба Телема, и Блэк не мог поступить иначе. Как только воцарится мир и покой, он сложит с себя чрезвычайные полномочия. А может, даже и раньше — как только будет готова «Речная комета».

И почему бы, собственно, ему не считать Телем своим владением? Оно принадлежит ему по праву. Он сражался и убивал, чтобы создать эту республику и не дать ей погибнуть. Он строил планы ее развития, он нашел руду в Год Кометы, и прорыл в горе туннель для добычи метеоритного железа, и построил Черный Замок, и написал хартию Телемской обители, и руководил сооружением «Речной кометы», и организовал республиканскую армию, и создал Розыскное Агентство, и…

— Дик! — откуда-то издалека позвал его голос Филлис. — Зарядку делать будешь?

— Пожалуй, — отозвался Блэк.

Скинув кимоно, он начал энергичные наклоны, касаясь руками земли. Триста наклонов, потом триста приседаний.

Филлис вернулась в хижину и занялась уборкой. Застелила кровать, стоявшую в углу однокомнатного строения. Рама кровати была сделана из бамбука, сетка сплетена из травяных стеблей, а на ней лежал тонкий матрас и одеяла, сотканные все из той же вездесущей травы. Филлис подмела грязный пол веником, связанным из гибких веточек, и закончила уборку гораздо раньше, чем Блэк — зарядку.

— Давай маленько ополоснемся! — предложил он, войдя в дверь, запыхавшийся и взмокший, массируя на ходу бицепсы, чтобы снять напряжение с мышц.

— У меня при одной мысли о ледяной родниковой воде мурашки по коже бегут, — поморщилась Филлис. — Может, отложим до полудня?