— Послушайте, мы сейчас в ситуации, когда речь идет о жизни и смерти, — заявила она. — И у каждого из нас должны иметься веские причины находиться здесь. Мы должны доверять друг другу.
— Только не принимайте все на свой счет, — поморщился Уильям. — Мне попросту не нравится эта долбаная затея «давайте-ка расскажем друг другу свои истории». Никто не имеет права знать что-либо о моей жизни. И если хотите выслушать мою историю, то сперва вам придется это право заслужить.
— И что же такого ты хочешь узнать? — вопросила Флоримель. Ее темилюнский сим весьма убедительно воспроизвел сердитое возмущение, — Мы здесь все своего рода калеки, мисс Сулавейо. Ты, он, я, все мы. По какой иной причине этот Селларс стал бы нас выбирать? И с чего, по-вашему, мы все подготовились к долгому пребыванию в онлайне?
— Говори за себя, — процедил Уильям. — У меня своя жизнь, и она не включает фантазию «Спасение мира в этот уикэнд». Я просто хочу выбраться отсюда и отправиться домой.
— А я не был к такому готов, — уныло проговорил Фредерикс. — Поэтому моим предкам и пришлось везти меня в госпиталь. Орландо тоже ничего такого не ожидал. И то, что мы здесь очутились, своего рода сюрприз. — Он задумался. — Интересно, где он сейчас? В смысле, его тело?
Рени закрыла глаза, стараясь сохранять спокойствие. Ей хотелось, чтобы !Ксаббу вернулся с края листа, но тот все еще разглядывал проплывающий мимо берег.
— У нас есть дела поважнее споров, — сказала она наконец. — Фредерикс, ты говорил, что пытался выйти в офлайн и тебе стало очень больно.
Юноша кивнул:
— Это было ужасно. Просто ужасно. Вы и представить не можете, насколько плохо. — Он содрогнулся и скрестил руки перед грудью, обнимая себя.
— А ты мог с кем-нибудь общаться, Фредерикс? Ты говорил с родителями?
— Зовите меня Сэм, хорошо?
— Сэм. Ты мог разговаривать?
Он подумал, прежде чем ответить.
— Думаю, нет. То есть я вопил от боли, но сейчас вспоминаю, что не слышал себя. Пока находился… здесь. Мне было так больно! Вряд ли я смог бы выдавить хоть слово… вы просто не знаете, какая это мука…