- Все о"кей,- бормочет он в отворот куртки.- Начинайте по сигналу.

И тут же на крыльцо в приподнятом состоянии духа вываливается Сема с пистолетом в руках.

- Все в порядке!- радостно орет он.- Тебя приговорили, Левочкин. Шкура за шкуру, понял? С чем тебя и поздравляю,- он, не целясь, разряжает в сторону банкира польский ТТ-шник.- Братва, взять его! Живым или дохлым, все-равно. Но лучше все-таки дохлым.

А Левочкина уже нет на том месте, где он стоял до этого - при первом же выстреле заваливается за ствол ближайшей сосны, вырывая из кармана куртки рубчатое тело гранаты. Миг - и "лимонка" подкатывается точно под ажурное досчатое крыльцо. Уже без предохранительного кольца. Злая жестокая сила вырывается из металлического яйца, словно джинн из бутылки, разрывая на части дерево и живую плоть. И точно такие же кругляши летят в охотничью избушку уже со всех сторон. А людей, вырывающихся в панике изнутри ее, безжалостно, в упор, расстреливают из автоматов парни Левочкина, пренебрегая мольбами о жалости и помиловании. В этой звериной схватке имеет право уцелеть лишь одна из сторон. Сегодня повезло команде банкира: через некоторое время избушка яростно пылает, постреливая в стороны смолистыми искрами, а "быки", сняв кожаные плащи, подтаскивают к громадному костру окровавленные трупы тех, кто не успел сгореть заживо, и деловито запихивают их в гудящее пламя длинными сосновыми слегами, вырванными из ограды. Это называется "подбросить дровишек в печурку". Еще через некоторое время на лесной поляне остается лишь кучка "кожаных" и смердящее горелым жиром кострище. А вокруг деревья, опаленные не осенними красками. Равнодушного к произошедшей только что трагедии леса. И равнодушно- безоблачного неба с проносящимся в нем суперлайнером международных авиалиний...

- Уходим,- так же коротко командует Левочкин.- Рассосаться по городу и на неделю затаиться. А затем произведем остаточную зачистку. Включая в нее и "черных".