Но только до той поры, пока в бар не спускается Лиля. Она подходит к столику и ни слова не говоря, выдавливает на роскошные пакли француженки двестиграммовый тюбик горчицы. И, воспользовавшись всеобщим замешательством, поливает кашицу, очень смахивающую на дерьмо, фирменным французским шампанским.

- Шанель номер пять! Кристиан Диор!- глаза Лили неестественно расширены и похожи в этот момент на два бездонных колодца - никакого отражения в зрачках. - Это тебе аванс за трах, который ты собираешься предложить моему любовнику,- она улыбается путане милой улыбкой любящей мамаши. Ее французский выговор почти безупречен. - Пошли, милый, в нашем номере я покажу тебе настоящую любовь. Такую не купишь, это точно.

Визг разъяренной пантеры почти тонет в жизнерадостном ржании посетителей бара - французы также чувствительны к хорошему юмору. Одному Федору не до смеха. Все, эта истеричка достала-таки его! Он хватает Лилю поперек туловища, бросает ее тело через плечо, словно охотник убитую лань, и с этой ношей исчезает в лифте, оставив безутешную француженку оплакивать то , что осталось от ее пышной прически.

- Любовник, да? - в своем номере он швыряет Лилю на двуспальную кровать, застланную чистейшим узорчатым покрывалом.- Любовь покажешь, с-сучечка? Так давай, показывай, как обещала. Раз перебила случку мне.

Федор сейчас готов удавить Лилю. Той самой подушкой, на которую попали ее широко раскинутые ноги в шикарных туфлях. Аппетитные бедра лишь чуть прикрыты неширокой юбкой, которая съезжает и съезжает вверх. У него перехватывает дыхание и начинает першить в горле - под юбкой нет даже намека на какое-нибудь прикрытие пружинисто кучерявившегося треугольника. Кашлянув, Федор пытается отодрать свой липнущий взгляд от запретного плода и...натыкается на два манящих колодца - Лилины глаза. И улыбка дьявольская, торжествующая, бродит по ее устам. И вся ее фигура, ломая мощный, жесткий характер бывшего зэка, пружинисто выгибается навстречу его магнетическому взгляду. А пары алкоголя и вовсе лишают его остатков силы воли: Федор падает в кровать и рвет, на клочки раздирает ткань юбки, прикрывающую такую желанную сейчас плоть.