Та же участь постигает и шифоновую кофточку. Еще через мгновение из одежды на Лиле остается лишь широкий лакированный пояс, а Федор с изумлением вдруг не обнаруживает на своем теле малайского батика и брюк. Но ему уже не до этого - он с вожделенным вскриком припадает губа ми к заветному ларцу, зарываясь носом в жесткую курчавость. Глубокий стон удовлетворения вырывается из широко открытого рта Лили и мощный внутренний толчок сотрясает все ее хрупкое тело, заставляя трепетать даже кончики вцепившихся в него пальцев. Все, он сдается! Он готов уже слиться с этим податливо-хрупким телом воедино, войти в гостепиимно распахнутую дверь. Еще толчок...

- Осторожнее, милый,- шепчет Лиля, стыдливо прикрыв глаза- колодцы бархатистым веером ресниц.- Не сделай мне очень больно.

Стоп! Значит, он не входит в раскрытую дверь, а вламывается в нее, безжалостно срывая при этом замок? Это уже называется грабежом со взломом, а в просторечье " лохматый сейф", "лохматка" - кому, как не Федору знать УК. Выходит - нужно отвалить, пока не поздно...

Эта мысль еще только проносится искрой в мозгу Артюхова, а Лиля, уловив его колебания, решительно выгибается ему навстречу, закусив нижнюю губу. Поэтому короткий отрывистый вскрик ее получается приглушенным и скомканным, вовсе непохожим на болезненный стон. А по чисто-белой целине узорчатого покрывала расползается небольшое ярко-алое пятно...

- Лиля, Лилечка, Лилька,- Федор нежно обцеловывает усталое, чуть осунувшееся лицо девушки, собирая губами испарину со лба и капельки пота над капризно вздернутой верхней губкой.- Что же я наделал, сволочь уголовная! Я ведь изнасиловал тебя.