– Располагайтесь поудобнее, – сказал Флинт. – Угощайтесь бренди, джентльмены. – Он невозмутимо вышел.

– Стоит ли ему доверять? – спросил Маккой.

– Поступать так было бы логично… сейчас.

– Мне понадобится два часа, – озабоченно сказал Маккой – чтобы сделать из риталина антитоксин.

– Если риталин не появится в течение часа, мы пойдем на разведку, – сказал Кирк. – Вопреки господину Флинту, если понадобится.

Спок тем временем осматривал картины.

– Это самое роскошное собрание произведений искусства из всех, которые я когда-либо видел, – сказал он. – И единственное в своем роде. Большинство работ принадлежит кисти трех художников: Леонардо да Винчи, шестнадцатый век, Реджинальду Поллоку, двадцатый, и – ни больше, ни меньше – Стену с Маркуса II.

– А это, – проговорил Маккой, подходя к бару и извлекая оттуда бутылку, – сирианское бренди, которому сотня лет. Но где же рюмки? А, Джим? Я знаю, вы не пьете, Спок. Всевышний не допускает, чтобы ваши математически безупречные мозговые биопотенциалы искажались этим слишком человеческим пороком.

– Благодарю вас, доктор. Я выпью бренди.

– А сможем ли мы всего лишь вдвоем утихомирить подвыпившего вулканита? – спросил Маккой Кирка. – Стоит алкоголю попасть в эту зеленую кровь…

– Не произойдет ничего такого, с чем я не смог бы справиться гораздо успешнее вас, – сказал Спок, отхлебнув бренди. – Если я выгляжу возбужденным, то это из-за увиденного. Я близок к тому, чтобы испытать непривычное чувство.

– Так выпьем же за это, – сказал Маккой. – Что же за чувство вы почти испытываете?

– Зависть. Каждая из этих картин да Винчи не включена ни в один каталог, не существует ни в одной репродукции. Это неизвестные работы. Все они –явно подлинные, до последнего мазка, и даже холст и краски такие же. Будь они действительно неизвестными работами да Винчи, цены бы им не было.