Флинт, судя по его лицу, унесся мыслями куда-то далеко…

– Константинополь, лето, 1334 год. Она шествовала по улицам… шить саваны было некому. Она покинула город вместе с повозками и кораблями, чтобы убить пол-Европы. Крысы… шуршащие и визжащие в ночи, когда они тоже умирали…

– Вы изучаете историю, мистер Флинт? – поинтересовался Спок.

– Изучаю. – Он встряхнулся. – "Дерзость" – чумной корабль. Ладно, даю вам два часа. По истечении этого срока вы меня покинете.

– Со всей приличествующей благодарностью, – суховато ответил Кирк. – Мистер Спок, Кощей…

– Не нужно, – сказал Флинт, указывая на робота. – М-4 соберет риталин, который вам необходим. Тем временем позвольте мне предложить более удобное окружение.

"Более удобное" оказалось чересчур сдержанной характеристикой. Центральный зал подземного дома Флинта был столь же огромен, сколь и роскошен. Наиболее впечатляли произведения искусства – десятки картин в рамах, висевших на всех стенах, кроме одной, которая была полностью занята книгами. Там была скульптура, бюсты, гобелены, подсвеченные застекленные стенды с раскрытыми книгами и рукописями очевидной древности, и даже большой концертный рояль. Жилище было теплым, удобным, и явно принадлежало мужчине, вопреки всем этим богатствам – и музей, и дом одновременно.

– Наши корабельные сенсоры не обнаружили здесь вашего присутствия, мистер Флинт, – сказал Спок.

– Моя планета окружена экранами, создающими впечатление безжизненности. Это защита от любопытных – тех, что являются без приглашения.

– Такой дом, должно быть, трудно содержать.

– М-4 выполняет работу дворецкого, кухарки, садовника… и сторожа.

Маккой разглядывал содержимое подсвеченных стендов с нескрываемым благоговением:

– Первое издание Шекспира… Библия Гутенберга… литографии из цикла "Сотворение" Таранулюса с Центавра VIII… некоторые редчайшие в Галактике книги… на протяжении столетий!