Меня поразило, что дела на кожевенном складе велись очень небрежно, и что он часто уезжал из Лондона, но поездки его были направлены вовсе не в те местности, где он мог бы сбыть свой товар. Он часто отсутствовал больше месяца, причем его хозяйка ничего не знала о его местопребывании. Последняя была женщиной почтенной во всех отношениях. Он жил в ее доме уже два года, и она не имела ни малейшего представления о его делах.

Я поселился по соседству, и мне легко было выведать все, что она о нем знала. И одно-два обстоятельства, которые она упомянула, укрепили меня в моем подозрении. Я поделился ими с Римингтоном, и решено было его арестовать.

Никогда еще арест на был так бездарно задуман и выполнен, как этот. Инспектор, которому Римингтон поручил это, прибыл со своими подчиненными в Брикстон на час позже назначенного времени, задержал Пэгсли на улице, - и ему пришлось слишком скоро выяснить, с какого рода человеком он имел дело. Не успел он произнести и полдюжины слов, как покачнулся, так как пуля продырявила ему плечо. Его спутники прислонили его к воротам, намереваясь потом схватить Пэгсли. Но его уже и след простыл.

Изумительная ловкость этого человека нашла в этот день наилучшее себе применение. Каким-то необычайным образом он, казалось, исчез с лица земли. При обыске его книг не нашли никаких записей, служащий его бюро, честный человек, знал только, что его хозяин предпринимал многочисленные поездки, имевшие целью получить новые представительства за границей. Мы нашли достаточную сумму денег, чтобы уплатить по всем его обязательствам, но о нем самом не было ни слуху, ни духу.

Тот день, когда был ранен инспектор, и человек, который меня так живо интересовал, скрылся таким необъяснимым образом, - этот день замечателен (для меня) еще другой случайностью.

Недовольный неудачным исходом моего шестимесячного расследования, я решил выкинуть это происшествие их головы и поехал в Вокинг играть в гольф.

Секретарь клуба представил меня господину по имени Джемс Стэнфилд, жившему поблизости.