Запасного паруса на борту не было. Прежние владельцы лодки во время перехода морем нанесли непоправимый урон ее оснастке. У них разлетелся на куски самый нижний парус на грот-мачте и упорхнул за борт вспомогательный. Вспомогательный мне удалось выкроить из старого стакселя, что заняло два дня. Но это не очень помогло делу: погода установилась не самая подходящая для плавания — половину времени царил полный штиль. Иногда задувал легкий ветерок, но он постоянно менял направление. Однако с этим крошечным парусом, нормальным стакселем, а также кливером, находившимся в рабочем состоянии, уже можно было бы дойти до Зоны канала. Но тут кончился бензин. Так что, когда ветра не было, мы просто дрейфовали. Кифер постоянно требовал, чтобы мы избавились от трупа. Говорил, что не в состоянии спать рядом с мертвецом. Ни он, ни я не могли пересилить чувство брезгливости и готовить еду в камбузе по соседству с мертвым Бэкстером.

В воскресенье утром — 8 июня — стало ясно, что дальше так продолжаться не может. Я зашил труп в остатки старого стакселя. К ногам мы привязали свинцовый груз от лота. Вероятно, похороны в море происходят примерно одинаково. Я выдавил из себя лишь несколько обязательных в таких случаях слов. Библии на борту не было. Правда, мы побрились и на голое тело надели рубашки. На этом закончились все наши приготовления к траурной церемонии. Мы опустили Бэкстера за борт в час дня. Место погребения я занес в судовой журнал и, кажется, сделал это с достаточной точностью. Вечером погода улучшилась, и мы пришли в Саутпорт шестнадцатого числа. Я представил в полицейское управление письменное заявление о случившемся и передал им личные вещи покойного. Одного не понимаю, почему полиция до сих пор не отыскала родственников Бэкстера. Его адрес указан в бумагах — 1426, Роланд-авеню, Сан-Франциско.